anahitta_n (anahitta_n) wrote,
anahitta_n
anahitta_n

Альетт де Бодар. ЧАЙНЫЙ МАСТЕР И ДЕТЕКТИВ. Часть 7

Когда Дочь Теней вернулась в офис, там по-прежнему горел свет и всё ещё висели остатки прерванного обследования предыдущего клиента. Когда она вошла, сновавшие на полу боты сбились в кучку, а карта активности автоматически открылась перед ней.
Но у неё ни к чему не лежала душа.
Шестнадцатилетняя девушка.
Она считала Лун Чау колючей и бесчувственной, но та оказалась иной.
«Контроль, − сказали Капли-Камень-Точат. − Вот валюта, которой тебе всегда недоставало».
В данный момент этого у неё было так мало, что впору рассмеяться. Или разрыдаться, или и то, и другое.
В итоге она сделала единственное, что пришло в голову, хотя в этом не было ничего ни приятного, ни расслабляющего: связалась с Бао.
Бао откликнулась почти без промедления. Она сидела в своём офисе среди безукоризненных книжных полок с аккуратно расставленными книгами, все по издательским сериям, помятые и потрепанные.
− Корабль? − Настороженное удивление.
− Я не по поводу арендной платы, − успокоила Дочь Теней. В каком-то смысле по поводу − потому что Лун Чау больше не собирается ей платить, потому что она потратила всё это время на расследование, которое нельзя считать надёжным, в то время как ей следовало сосредоточиться на ничтожно малом количестве своих клиентов, − но она не могла рассказать это Бао. Не сейчас.
− Да?
− Мне нужна кое-какая информация. О семье Внутренней станции.
Бао зашевелилась, и Дочь Теней продолжила:
− Не о Западном Павильоне Ли.
Бао слегка расслабилась. Значит, конфликта лояльностей нет. У неё на столе лежала физическая книга − пожелтевшая от времени, с коричневыми пятнами, как на коже старика. Похоже на одно из дешёвых изданий ранней Лао Цюй − «Нефрит и Лань». Книга не представляла особой ценности, кроме сентиментальных воспоминаний.
− Почему бы и нет. Спрашивай.
− Тран Ти Ким Оан, − сказала Дочь Теней.
− Золотой Карп Тран. − Бао внимательно посмотрела на неё. Её боты закачались, как ивовые ветки. − Старая история. С чего вдруг такой интерес?
− Это дело всплыло, − ответила Дочь Теней.
Бао подняла бровь.
− Надо же.
Придётся чем-то поделиться, иначе ничего не получишь взамен.
− Учительница. Я думаю... − Далеко, далеко отсюда в центральном отсеке она ощутила желчь. − Думаю, это моя клиентка.
Она решила, что Бао будет насмехаться над её моралью, но у женщины застыло лицо: действительно тревожный эффект, потому что оно у неё и так не отличалось выразительностью.
− Это была отвратительная история, − сказала она наконец. − Она произвела огромное впечатление на высшее общество. Ким Оан было шестнадцать, и её хорошо оберегали. Знаешь, как такое бывает. Она хотела наслаждаться жизнью, семья же хотела держать её в безопасности и обеспечить ей самое лучшее будущее.
− А её учительница?
− Учительница была заносчивой.
Кто бы мог подумать.
− Проблемы с семьей?
− Она перешла некоторые границы, да. Поступала по-своему и обращалась со старшими, как будто не была по возрасту ближе к их детям.
Характерно для Лун Чау − спустя семь лет никакой разницы.
− Удивляюсь, что они её держали.
− Она нравилась старшей бабушке. Они... много спорили по поводу подобающего поведения, всё время оттягивали. И не успели уволить её до того, как...
− Ким Оан исчезла.
− Да. Был день рождения старейшей бабушки в семье, и все ушли выказать ей почтение. Ким Оан нездоровилось, болезнь казалась заразной, поэтому она осталась под присмотром учительницы, собираясь поздравить по сети. Когда она не вышла на связь, родные в панике вернулись. Она исчезла, а учительница заявила, что ничего не заметила.
Очевидная подозреваемая.
− Полагаю, милиция к ней присматривалась.
− И не просто присматривалась. Ничего конкретного не всплыло, но... − Бао замялась.
− Что дальше? − спросила Дочь Теней. Хуже уже не будет.
− Через несколько месяцев после того, как расследование закрыли, у твоей учительницы оказалось довольно много денег. Их отследили до торговцев живым товаром.
− Работорговцы. − Она старалась говорить ровно, без эмоций. Приходилось, иначе она взорвется.
− Не знаю. Трибунал не нашёл никаких убедительных доказательств, что это связано с Ким Оан.
− Семья должна была надавить, − сказала Дочь Теней. Наверняка, если есть деньги и влияние, то можно обойти и нарушить немало правил.
− Они надавили, − ответила Бао. − Члены магистрата строго придерживаются правил, и им не нравится, когда так грубо выкручивают руки. Поэтому дело прикрыли.
Семь лет назад. За год до того, как восстание разорвало Пояс. Ставшей на преступный путь учительнице так легко было ускользнуть, преобразиться в детектива-любителя и ради забавы браться за расследования, живя на кровавые деньги.
На самом деле...
У Лун Чау по-прежнему водятся деньги. По всей вероятности, ими она платила Дочери Теней.
Дочери Теней стало нехорошо.
− Что-то ты примолкла, − заметила Бао. − Она платила тебе, ведь так? Та крупная транзакция, к которой ты мне дала доступ на днях...
Очень проницательно, но будь Бао глупой, она бы не занимала своё место.
− Я во всём разберусь, − медленно, осторожно ответила Дочь Теней. Она смутно ощущала своё ядро, простёртое в центральном отсеке между коннекторами, их успокоительную прохладу.
Она вернёт деньги. Найдёт другой способ зарабатывать на жизнь − больше клиентов или, возможно, рейсов на грани глубоких пространств. Что-нибудь. Как-нибудь.
− Понимаю. −  Бао покачала головой. − Ты чересчур беспокоишься о морали.
− А ты нет?
− Трибунал счёл её невиновной.
− Не невиновной. Просто не нашел оснований для признания вины. Это не одно и то же.
Слова будто превратились в густую смолу, медленно и неуклонно вытекающую из её физического тела, дрожащего в центральном отсеке.
− Не берусь судить, − сказала Бао.
− Ты предоставила мне офис. Разумному кораблю.
− Есть такое. Ты платишь. Это просчитанный риск. Я не выношу моральных суждений насчёт того, кем ты была или не была.
− Я...
− Как бы то ни было, ты в своём нынешнем положении не можешь себе позволить привередничать на основе пустых подозрений.
Бао встала и, выбрав на полке книгу, − электронную − протянула Дочери Теней. На обложке появилась текучая каллиграфия с именем Лао Цюй и чётко нарисованными персонажами на фоне звёздного неба и кораблей.
− Тебе не помешает отвлечься. Вот. Её можно десять тысяч раз прочесть от корки до корки и всё равно не надоест.
Закончив разговор, Дочь Теней осталась в своём офисе, глядя на книжные полки.
Её признали невиновной.
Нет. Просто сочли, что недостаточно улик для признания виновной. Это иные нормы − на другой чаше весов лежит возможная казнь.
Пустые подозрения, сказала Бао.
Но если они не пустые? Улики слишком весомые, чтобы их игнорировать, а Лун Чау упорно оказывается предоставить объяснения или оправдания.
Как будто у неё нет никаких оправданий.
Дочь Теней попыталась вернуться к своим смесям, к оператору ботов и карте активности, которую ей нужно построить, смеси, которую нужно тщательно составить, − оператор должен стать чуть более уверенным, менее боязливым. Но все валилось из рук, она ни на чём не могла сосредоточиться.
Её вызвали Капли-Камень-Точат − один раз, другой. Какое-то торжество с другими разумными кораблями: официальное событие с чиновником Траком, изгнанником-учёным третьего ранга, который будет потчевать их собственными стихами в присутствии чуть ли не всего высшего общества орбитальной станции. Капли-Камень-Точат собирались как наслаждаться сами, так и продвигать некоторые молодые корабли в надежде свести их с чиновниками или семьями. Разумеется, они хотели, чтобы Дочь Теней тоже присутствовала. Надо иногда выбираться в свет.
Дочь Теней не желала выбираться в свет. А уж тем более − чтобы её таскали с собой Капли-Камень-Точат. Её ответ был выразительным и, наверное, достаточно резким, чтобы старший корабль не настаивал.
Она вернулась в своё тело, свернувшееся калачиком в центральном отсеке, отключила датчики и отослала ботов. Вокруг неё простирался космос − необъятный, холодный и неизменный. Ветер шептал колыбельную у её корпуса, яркий свет звёзд был умиротворяющим и привычным. Рабочий день в разгаре − множество обычных кораблей сновали от одной станции к другой с пассажирами или грузами продуктов, их переговоры создавали мягкий звуковой фон.
Она уселась смотреть «Черепаху и меч»: знакомые персонажи от императриц до наложниц, вовлечённые в убаюкивающую, далекую драму − кто настоящая мать принца и добьется ли возмездия разжалованный генерал.
Замигало какое-то уведомление. Лун Чау. Дочь Теней и слышать не желает о Лун Чау. Это будет ещё одна бесцеремонная просьба помочь либо составить компанию, и при этом она будет выдавать объяснения только когда захочет.
Но сообщение было не от неё.
Отправителем оказался Тран Ти Кам, инспектор смертей из трибунала. Послание ей и Лун Чау с несколькими слоями маскировки, чтобы выглядело анонимным. Дилетантская работа, не выдержавшая даже легкого зондирования.
Это был протокол вскрытия тела, которое они нашли. Во имя Неба, почему Лун Чау и Ти Кам решили, что это важно? Дочь Теней уже была готова закрыть протокол, но взгляд выхватил строчку.
«Процесс разложения был замедлен глубокими пространствами, что дало возможность отследить незначительные количества следующих веществ».
Список компонентов был обширным: размятые медовосони, женьшень, крылатые семена сай и другие знакомые вещества.
Смесь. Не повод для беспокойства − смесями никого не удивишь, но список ингредиентов странный, учитывая всё, что им известно о Хай Ан.
Комм опять мигнул. На этот раз Лун Чау. Дочь Теней послала ответ, что ей не интересно, но, конечно, Лун Чау продолжала звонить. Дочь Теней перевела вызов на самый низкий приоритет и попыталась опять сосредоточиться.
Бесполезно. Спустя сантидень она все ещё читала одну строчку протокола и не могла думать ни о чём, кроме настырного мигания вызова.
− Мне не интересно. − И тут она увидела, откуда сделан звонок.
− А должно быть интересно, − холодно ответила Лун Чау.
− Вы в глубоких пространствах?
− На застывшем корабле. − Легкая насмешливость. С голосом у неё было что-то не так, но Дочь Теней не могла сообразить, что конкретно. − Вы были правы. Скорбь-по-Четырём-Благородным и в самом деле скверно обслуживали.
− Вы незаконно пробрались на борт... С разумным кораблём такое невозможно!
− А на старый, со слепыми пятнами по всему коридору? Запросто.
− Вы... − Профессиональные инстинкты взяли верх. − Вы же говорили, что теряете работоспособность в глубоких пространствах.
− Я украла смесь, − сказала Лун Чау. − Из кухни. Похоже, в сестринстве их держат про запас, чтобы послушницы не сошли с ума в глубоких пространствах. Надо отдать им должное: они не собираются никого сломить окончательно.
Признание звучало так, будто дорого ей обошлось.
Слишком много дел, много проблем. На всех уровнях процессов Дочери Теней зазвучала тревога. А она всё ещё не знала, можно ли доверять Лун Чау.
− Они дают одну и ту же смесь разным людям? Так нельзя. Смесь подгоняется под конкретного человека.
− Я и не думала, что можно.
− Вы выпили её! − заметила Дочь Теней.
− Выбора не было.
Почему она не удивлена тем, что Лун Чау влипнет в неприятности, причём быстро? И голос...
Она точно знала, что не так с голосом.
− Вы пьяны.
− Думаю, нет.
Может, это не совсем так, но это самое простое объяснение тому, каким образом мыслительная деятельность Лун Чау сейчас искажена смесью, не предназначавшейся для неё.
− Туйет на борту?
− Она и бабушка Кюэ, и куча народа, которого я не знаю. Не уверена, что понимаю ваше беспокойство.
− Тогда зачем звоните?
− Разумеется, чтобы вы меня спасли. Устройства связи, похоже, тоже не работают. Они собирают запасной передатчик, но мое терпение кончится задолго до того, как прибудет какая-нибудь помощь. Не говоря уже о работоспособности.
Смеси. Тонкий баланс компонентов для одного человека, под присмотром, чтобы убедиться в отсутствии вредных эффектов. Конечно, недёшево, а у сестринства туго с деньгами. Они заплатили кому-то не очень много. Кому-то вроде Нгуена Ван Ан Тама, чайного мастера, который дал бабушке Кюэ дешёвые смеси. И получили халтуру...
Выдох. В центральном отсеке находилось её ядро − её сущность, подключённая коннекторами к кораблю, висящему в бесконечности космоса, и никто не мог её тронуть.
Простейшее решение для людей вроде бабушки Кюэ и Лун Чау − взвинтить самоуверенность до отказа. Это довольно грубо, но работает. А людей вроде Хай Ан − тихих мышек, которые борются с чувством собственной незначительности, привычкой не доверять себе, − такие смеси делают безрассудными. Пьяными вдрызг.
Как разумный корабль позволил человеку выйти в глубокие пространства? Да просто человек − Хай Ан − сама это сделала. Из шлюзовой камеры, не надев скафандр нереальности, как сделал бы любой здравомыслящий человек, она вышла наружу в тенекоже, в опьянении думая, что она её защитит.
Туйет.
Туйет была юной, и напуганной, и такой же по натуре, как и Хай Ан. Она не из тех, чьё самолюбие можно так походя раздувать.
Последствия не заставят себя ждать.
− Дочь Теней? Корабль? − Голос Лун Чау с едва заметной ноткой интереса. − А что с Туйет?
Она по-прежнему не знает, что Лун Чау хочет от Туйет или что же случилось семь лет назад. Но...
Есть двое, кто может помочь Туйет: Дочь Теней и Лун Чау.
И Дочь Теней слишком далеко. Она только что отправила разумным кораблям призыв спасти Скорбь-по-Четырём-Благородным, который завис в глубоких пространствах − и не на краю, куда она возила Лун Чау, а в самой глубине, где погибли Хан, Вин и её экипаж, где время растянулось до неизмеримой вечности, а пространство свернулось. Он ранен и сломлен, как и она когда-то. Но нет, она не может позволить себе об этом думать, ей нужно сосредоточиться на настоящем. Вокруг орбитальных станций слишком много кораблей, и «Гармоничный траффик» не отвечал.
Или Лун Чау или никто.
− Я послала за помощью, − резко сказала Дочь Теней. − Присматривайте за Туйет.
Та не ответила, но разве Дочь Теней ожидала ответа?
Внезапно включился «Гармоничный траффик».
− Не вижу острой необходимости, − произнес бесстрастный голос. − Ситуация не чрезвычайная. Ключевые функции разумного корабля ещё действуют.
− Иначе кто-то... − Дочь Теней попыталась собраться с мыслями, чтобы донести больше информации, а не охватившей её обрывочной паники. − Кто-то умрёт.
− Не понимаю. Если нужен разумный корабль, почему бы вам не полететь?
Погрузиться в глубокие пространства, потерять себя, пережить всё заново...
− Вы можете просто найти другой разумный корабль? Любой? Кого-то, кто может прийти им на помощь?
Приоритет над линией «Гармоничного траффика» перехватил холодный голос Лун Чау:
− Боюсь, у нас неприятности.
− У вас?..
Молчание, сопровождаемое странным шумом.
− Можете засечь, где я? Точно?
− Да, но...
− Хорошо, − ответила Лун Чау. − У вас есть сантидень. Может, чуть больше, но я бы не стала на это рассчитывать. А теперь прошу прощения, мне понадобится вся моя сосредоточенность.
− Что?..
− Вы же умны, наверняка способны прийти к необходимым дедуктивным выводам.
Дочь Теней ожидала, что связь оборвется, но этого не произошло. Лун Чау замолчала, и опять послышался знакомый шум воздуха: открывается корабельный шлюз, и затем глубокая тишина, только дыхание Лун Чау, медленное и размеренное.
Сантидень. Время, которое человек может прожить в глубоких пространствах.
− Пожалуйста, скажите, что у вас есть скафандр нереальности, − попросила Дочь Теней. Если у Туйет его нет...
Она почти слышала, как Лун Чау отвечает, что она не дура... Но опять молчание.
Лун Чау включила датчики скафандра. Теперь единственным сигналом от неё было изображение тела, уносящегося прочь, тенекожа разорвана в клочья давлением нереальности, и всё это увеличивалось и увеличивалось по мере того, как Лун Чау летела вдогонку за Туйет. Глаза Туйет были закрыты, лицо опухло − кожа вспыхнула синяками, переливающимися последовательными волнами чуждых оттенков.
Сантидень.
Если она остановится − если она на самом деле поразмыслит о том, что собирается сделать, то она застынет.
− «Гармоничный траффик»?
− Да?
− Мне нужно войти в глубокие пространства.
Мгновение − медленное, мучительное − прежде чем пришёл допуск, заметно окрашенный изумлением.
Она сделала глубокий вдох и погрузилась.
Поначалу её охватило умиротворение. На корпусе расплывался маслянистый свет, предметы смещались и изменялись, по коридорам разносился утробный гул, как сердцебиение. И затем, когда она зашла глубже, когда свет изменился, когда металл корпуса обжёг холод, когда тепло превратилось в шип, пронзивший её центральный отсек, она вспомнила.
Тела. Лейтенант Хан, разорванная на части, когда корабль мятежников уничтожил стыковочный модуль, её резкое угловатое лицо над растерзанным телом. Повреждения распространяются, охватывая жилые отсеки и двигатели, проходя через всё тело Дочери Теней, испепеляя картины и мебель по пути в центральный отсек. В лишенных воздуха коридорах разбросаны солдаты, их стоны и крики до сих пор звучат в воспоминаниях. И капитан Вин, пытающаяся добраться до центрального отсека, лицо сжимается и искажается, кожа залита светом. Глубокие пространства рвут её на части, и царапанье в дверь центрального отсека сменяется тихим стоном, а потом − ничего. Снова и снова попытки Дочери Теней удержать системы управления, которые выскальзывают из её хватки, и ощущение, что всё становится далеким и бессмысленным. Боты сталкиваются друг с другом, коридоры цепенеют, пока не остается только холод и пустой центральный отсек, наглухо закрытый, словно замки и двойные двери могут изменить то, что происходит снаружи...
Вернись назад.
Ещё есть время. Она должна...
− Не могу, − прошептала она.
Лун Чау добралась до Туйет и неловко обхватила девушку, пытаясь оградить от глубоких пространств. Как будто такое возможно: здесь нет защиты, защиты от того, что кромсает тенекожу на неопознаваемые волокна и превращает тело цветом и жесткостью в нефрит. Лун Чау на мгновение повернулась. На канале связи появились тёмные, далекие очертания Скорби-по-Четырём-Благородным. Она медленно произнесла:
− Тран Ти Ким Оан.
Это было настолько не к месту, что Дочь Теней на мгновение забыла, где находится.
− Моя бывшая ученица, − пояснила Лун Чау. − Умная, смышлёная девочка − учить одно удовольствие. − Опять никаких эмоций. Ни намёка на то, где она и что припоминает. − Такой светлый ум. Если бы только ей позволили учиться как следует...
Они падали, глубже и глубже, уносимые течением, всё вокруг них расплывалось и смещалось. Лицо Туйет на плече Лун Чау, длинные волосы, которые темнели, становились хрупкими и отламывались клочьями; слёзы, что превращались в твёрдые жемчужины; а глаза уже начинали выпучиваться.
− Пока она не пропала, − сказала Дочь Теней. Она удивилась, обнаружив старый гнев, достаточно сильный, чтобы выжечь всё остальное. − Из-под вашего присмотра.
Молчание. Затем Лун Чау ответила:
− Её семья хотела, чтобы она пошла в армию. Самый быстрый способ возвыситься − заслужить честь и репутацию для семьи. Досадный выбор. Пустая трата моих сил и времени.
− Пустая трата? − Дочь Теней тряслась от гнева. На заднем плане её двигатели продолжали работать, обеспечивая погружение; точные регулировки заставляли её перескакивать из одной точки в другую, чтобы удержать курс в течениях нереальности. − Вот почему вы решили зарабатывать другим способом.
− Вы не понимаете. − Голос Лун Чау звучал мягко. − Она просила меня помочь исчезнуть. Мне пришлось выбирать, кому сохранить верность − ей или её семье. Не то чтобы это был сложный выбор. Ответ был очевиден.
− Она...
− Жива и здорова. Я иногда получаю послания. − Дочь Теней не видела улыбку, но прекрасно представляла − медленная, ленивая, постепенно расплывающаяся на всё лицо Лун Чау. − И если цена этому – подозрения людей, то пусть подозревают. Меня допрашивал трибунал, но если постараться, есть способы пустить их на ложный путь.
− Деньги...
− Она мне заплатила. За э-э... услуги.
− Вы... вы позволили семье думать, что она мертва. − Дочь Теней уже была почти там. Давление на корпус стало нестерпимым. Когти, скребущие её снова и снова, воспоминание о борьбе, беспомощности и сломленности, а в ушах только крики умирающих.
Она...
Она справится.
− Конечно. Как только они узнают, что девушка жива, её выследят и притащат домой. Ради её же блага. − Сарказм в её голосе был почти невыносим.
И Туйет... Конечно, Туйет, юная, сбежавшая от семейных неурядиц, напомнила Лун Чау бывшую ученицу.
− У вас почти не осталось времени, − резко сказала Лун Чау. Туйет обмякла в её руках: пальцы изогнулись под неестественными углами, от ногтей и волос потекли твёрдые чёрные бусины. − Скажите, что мой рассказ был полезен.
Теперь она их видела, не удалённо по каналу связи, а через собственные датчики. Два тела − высокая громоздкая Лун Чау крепко держит Туйет, обвив руками и ногами затвердевающее, распадающееся тело девушки.
Последний прыжок − во мрак, где когда-то она так отчаянно молила о конце, через пространство, тяжелое и тёмное, как руки, в последний раз настойчиво тянущие вниз. И вот она приблизилась к обеим настолько, что можно дотронуться, открыть шлюз и послать за ними ботов и шаттл.
− Я здесь, − сказала она.

Окончание следует.
Tags: Альетт де Бодар, Чайный мастер и детектив
Subscribe

Posts from This Journal “Чайный мастер и детектив” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments